serious games

Как мы делаем деловые игры
Деловая игра работает, когда это не развлечение и не копия рабочего процесса, а управляемый опыт. Участник проживает ситуацию в модели, пробует разные стратегии, а потом вместе с ведущим разбирает, что произошло и как перенести это в работу. Мы проектируем и проводим такие игры с 2012 года для компаний, госструктур, вузов и молодёжных программ.

Ниже — на чём держится наш подход, как устроен проект от брифа до замера результатов и что об этом говорят исследования. Ссылки на источники — в тексте и в конце страницы.

Коротко

  • Игра — средство, а не цель. Сначала определяем задачу и то, какое поведение должно измениться, и только потом придумываем сюжет и механики.
  • Эффект даёт связка «подготовка + игра + ведущий + рефлексия + перенос в работу». Игра без разбора работает заметно слабее.
  • Ошибаться в игре безопасно и полезно. На ошибках построено обучение.
  • Метафора вместо копии процесса снимает «экспертные шоры», а рефлексия возвращает выводы в реальную работу.
  • Результат планируем заранее и измеряем: реакцию, знания, поведение и изменения в процессах через 1−6 месяцев.
Что говорят исследования
Игровое обучение — не мода последних лет. В 1932 году ленинградская исследовательница Мария Бирштейн адаптировала военные игры для подготовки управленцев: её первая деловая игра моделировала производственные проблемы на фабрике пишущих машинок (1). В 1970 году Кларк Абт ввёл термин serious games — игры с явной образовательной целью (2). С конца 1970-х в СССР развивались организационно-деятельностные игры школы Георгия Щедровицкого (3).

Сегодня эффект игр и симуляций хорошо изучен. Главное из метаанализов — обобщений десятков и сотен исследований:
У этих данных есть обратная сторона. Ситцманн показала: симуляции, где материал подаётся пассивно, работают не лучше лекций. А если группа сравнения тоже училась активно, симуляция давала даже меньше. Лучше всего игры работали внутри обучающей программы, а не сами по себе (4).

Вывод для нас: результат даёт не формат «игра», а то, насколько активно действует участник и как опыт встроен в программу. Поэтому наша методология построена вокруг всей связки: подготовка, игра, ведущий, рефлексия, перенос в работу.
Шесть механизмов, на которых строится игра
1. Опыт вместо пересказа. По модели Дэвида Колба человек учится, проходя цикл: конкретный опыт → осмысление → обобщение → проба на практике (10). Лекция начинает с обобщения и часто им же заканчивается. Игра запускает цикл с опыта: участник сам принимает решения, видит последствия и приходит к выводу, который считает своим, а не навязанным.

Это совпадает с данными об активном обучении вообще. В метаанализе 225 исследований результаты студентов при активных методах были выше на 0,47 стандартного отклонения, а доля неуспевающих снизилась с 34% до 22% (11).

2. Безопасная среда для ошибок. В игре ошибка ничего не стоит бизнесу, зато даёт материал для разбора. Когда участникам прямо разрешают ошибаться и учиться на ошибках, они лучше переносят навыки на новые, непохожие задачи, чем при обучении «без ошибок» (12). Второе условие — психологическая безопасность. В исследовании 51 рабочей команды Эми Эдмондсон показала: команды, где не страшно рисковать перед коллегами, больше учатся — и именно через это работают лучше (13).

Поэтому ведущий с первых минут задаёт правило: в игре можно и нужно пробовать. Для корпоративного университета РЖД мы сделали бизнес-симуляцию с пятью стратегиями развития и тысячами возможных исходов: руководители моделируют развитие компании на 20−30 лет вперёд и пробуют новые подходы к распределению ресурсов без риска для реальных проектов.

3. Несколько попыток вместо одной. Чтобы изменить поведение, одного озарения мало. Мы строим игру из раундов с похожими задачами: в каждом следующем участники учитывают прошлый опыт и пробуют новый подход. Метаанализы поддерживают такой дизайн: игры эффективнее, когда сессий несколько (5), а симуляции — когда их можно проходить столько раз, сколько нужно (4).

Повторная игра заодно показывает прогресс. Операционный департамент Faberlic сыграл в «Золотой Костыль» до и после курса по коммуникациям — и во второй раз улучшил результат в 2,5 раза.

4. Метафора вместо копии процесса. Если сделать для железнодорожников игру про поезда, включается эксперт: «в жизни всё не так». Привычные решения мешают увидеть лучшие — психологи называют это эффектом установки. Его находили даже у шахматных мастеров: знакомое решение мешало им заметить более сильное (14).

Метафора меняет контекст, но сохраняет логику процессов. Для РЖД мы сделали космическую бизнес-симуляцию, для учебного центра SAP — игру о строительстве железной дороги в США вместо игры о внедрении ERP. Опереться на старые шаблоны в такой игре нельзя, и команда ищет новые решения.

У метафоры есть цена: люди плохо переносят решение из одной области в другую, пока им не покажут связь. В классических экспериментах Гик и Холиоака участники применяли аналогию из истории к новой задаче в основном тогда, когда получали подсказку её использовать (15). Поэтому связь игры с работой мы не оставляем на волю случая: её явно проговаривают на рефлексии.

Важно и то, что именно игра показывает участнику. Метаанализ 214 исследований симуляций показал: на эффективность заметно влияет то, насколько явно в симуляции выделена значимая для обучения информация (16). Поэтому даже в фантастическом сюжете ключевые моменты задачи должны быть на виду. А уровень реализма подбираем под задачу: симулятор развития ядерной инфраструктуры для партнёров Росатома мы сделали максимально реалистичным.

5. Эмоции, которые работают на содержание. Эмоции усиливают внимание и помогают запоминать и вспоминать. Но их влияние неоднозначно: в зависимости от условий они могут как улучшать, так и ухудшать обучение и долговременную память (17). Поэтому мы не гонимся за эмоциями ради эмоций: сильные моменты игры привязаны к ключевым решениям, а напряжение дозировано так, чтобы азарт не переходил в стресс.

Почему в игру вовлекаются, объясняет теория самодетерминации: игры притягивают, когда дают чувство автономии, компетентности и связи с другими (18). Мы закладываем все три: у участника есть реальный выбор, задачи посильны, но не тривиальны, а цель достигается вместе с другими.

6. Команда и взаимозависимость. Все наши игры командные, и это осознанный выбор. Игры дают больший эффект, когда в них играют группами (5). А командное обучение улучшает и общее понимание задач, и отношения, и совместную работу, и результат — это показал метаанализ 93 эффектов на 2650 командах (19).

Механики мы строим так, чтобы победить могла только сплочённая команда: ресурсы и информация распределены между ролями, а цель общая. Прожив такой опыт и проговорив его на рефлексии, участники видят: кооперироваться выгоднее, чем справляться в одиночку.
Как мы измеряем результат
О метриках договариваемся на старте проекта, исходя из задачи. За основу берём модель Киркпатрика — самый распространённый в корпоративном обучении способ оценки по четырём уровням: реакция, обучение, поведение, результаты (21).

Уровень «Поведение» — тот, ради которого деловая игра и существует. В отличие от лекции или онлайн-курса игра позволяет увидеть поведение прямо во время сессии, а не только спросить о нём.
Где работает методология
Принципы одни и те же, меняются задача и то, какое поведение мы хотим получить.

Развитие людей и команд: L&D, HR, проектное управление
  • Навыки. Переговоры, продажи, коммуникации, управление проектами и изменениями. Инженеров DataLine нужно было научить работать с клиентами как аккаунт-менеджеры. Диагностика в игровом тренинге «Автономия на Марсе» показала зоны роста, а компания увидела, что ей не хватает чётких процессов работы с клиентами.
  • Онбординг и адаптация. Новичок знакомится с командой, процессами и компанией в симуляторе и сразу применяет знания. В отличие от наставничества формат масштабируется: через игру можно провести десятки человек за раз, а в digital-формате — сотни и тысячи.
  • Диагностика и выявление лидеров. Увлекаясь игрой, люди меньше контролируют себя и реже демонстрируют «одобряемое» поведение: видно, кто берёт на себя лидерство и как действует под давлением. Эта логика близка к методу центров оценки, где поведение наблюдают в симуляциях, связанных с работой (22). Но игровое наблюдение — один из источников данных, а не приговор: кадровые решения мы рекомендуем принимать по совокупности оценок.
  • Команды и изменения. Новым командам игра помогает притереться, опытным — выйти из привычных шаблонов. Перед внедрением новой методологии или системы можно за 2−3 часа «прожить» упрощённую версию изменений, найти узкие места и подготовить план. Для учебного центра SAP мы упаковали методологию внедрения SAP в настольную игру, а позже сделали онлайн-версию для удалённых команд.

Работа с молодёжью
Школьников и студентов труднее всего удержать лекцией или методичкой. Но и игра ради игры им не нужна — нужна польза: попробовать профессию, получить роль, увидеть свой прогресс. Игра — способ эту пользу упаковать. Что для этого важно:

  • Автономия, компетентность, связь. Именно эти три потребности объясняют, почему игры затягивают (18). У участника должен быть реальный выбор, посильный вызов и команда.
  • Кооперация вместо соревнования всех против всех. Метаанализ 148 исследований с участием более 17 000 подростков 12−15 лет из 11 стран показал: кооперативные цели дают и более высокие учебные результаты, и лучшие отношения со сверстниками, чем соревновательные или индивидуальные (23).
  • Практика сложных навыков. Для студентов симуляции — одно из самых эффективных средств развития сложных профессиональных навыков (7).
Типичные задачи: профориентация и знакомство с профессией и компанией задолго до найма; молодёжные программы и форумы, в которых участник остаётся вовлечённым дольше одного дня; образовательные проекты, которые объясняют сложную тему через действие.

Мероприятия, нетворкинг и объединение людей
На конференции, форуме или корпоративном событии игра решает другую задачу: быстро познакомить незнакомых людей и дать им общий опыт. Здесь методология опирается на социальную психологию:

  • Общая цель сильнее простого контакта. В классическом эксперименте Музафера Шерифа напряжение между группами снимали не совместные мероприятия, а общие цели, недостижимые в одиночку (24).
  • Взаимозависимость. Роли, ресурсы и информацию мы распределяем так, чтобы людям из разных команд, отделов или организаций пришлось договариваться. Кооперативные цели улучшают отношения между участниками (23).
  • Содержание игры влияет на поведение. Метаанализ 98 исследований с участием почти 37 000 человек показал: игры, в которых нужно помогать другим, усиливают просоциальное поведение (25).
В итоге у участников остаётся не формальное знакомство, а общий опыт, который люди потом обсуждают и на который ссылаются.
связь

Расскажите, что нужно — в течение трёх дней предложим формат игры, примерный сценарий и расчёт.